In veritas. Истинно.

Сейчас человечество напряженно ищет новые пути своего социокультурного развития. Этот поиск осуществляется в различных областях человеческой культуры — в философии, искусстве, религии, науке. Речь идет о необходимости новой мировоззренческой, ценностной революции, равной по значению и масштабам той, которая произошла в эпоху Возрождения, но принципиально отличной от нее по своему содержанию.

Задача этой революции — утвердить новые ценности, новую мировоззренческую систему координат, которая призвана обеспечить стратегию выживания человечества. Нужны пересмотр идеалов, ориентированных на силовое преобразование окружающего мира, выработка новых общезначимых ценностей, нового понимания перспектив человечества.

Прежде всего, сейчас становятся необходимыми и неизбежными определенные ограничения некоторых видов человеческой деятельности, потенциально содержащих в себе опасность катастрофических последствий. Нужна также и новая сознательность, назначение которой будет состоять в том, чтобы вовремя подключить волю и разум к стихийному органическому процессу развития мира, не ломая этот процесс, помогая ему устранять преграды на своем пути, препятствуя деструктивным устремлениям отдельных лиц и групп и т.д. При такой сознательности каждое новое решение будет определяться реальной ситуацией, а точнее тем, что из этой ситуации можно извлечь для человека — для его выживания, здоровья и счастья. Только с учетом этих важнейших ценностных установок должен осуществляться поиск мировоззренческих ориентиров будущего.

Сегодня, когда человечество вплотную подошло к возможности разного рода катастроф (антропологической, демографической, экологической и т.д.), когда предельно ясны все страшные последствия утопических претензий на тоталитарное управление социальными процессами, судьба гуманистического идеала связана с отказом от идеи овладения, подавления и господства.

Гуманистическому измерению сегодня соответствует не идеал антропоцентризма (человек — царь природы, венец творения и т.д.) и социоцентризма (установка на отрыв социума от космоса, на разрушение целостности бытия, принижение и омертвение природы), а осознание того, что человек — союзник природы, ее собеседник, со-творец. Этот идеал представляет собой коэволюцию — совместную эволюцию человека и окружающей его природной и социальной среды, установление равноправно-партнерских отношений с тем, что находится вне человека: с природными и социальными процессами, с другим человеком, с ценностями иной культуры и т.д.

Было бы, конечно, большим заблуждением считать, что агрессивно-потребительское, эгоистическое отношение к природе порождено только научными методами познания мира и эгоистическим антропоцентризмом, сформировавшимся в эпоху Возрождения. Разумеется, не открытия Коперника, Бруно, Галилея, Бэкона и Декарта сами по себе породили антропоцентризм. Тем более нельзя обвинять в этом выдающихся гуманистов и рядовых деятелей эпохи Ренессанса.

Например, никакому предпринимателю и купцу даже той эпохи не снились те мрачные бездны, которые в дальнейшем обнаружились в связи с господством технологической буржуазно-капиталистической формации. В те времена никто и не предполагал, что на путях частнособственнического предпринимательского индивидуализма, ориентированного на получение максимальной прибыли, Европа, а вместе с нею и все человечество зайдут в нечеловеческий тупик и кризис.

Речь идет лишь об определенном духовном базисе, духовных предпосылках деятельности человека, от которых во многом зависит его видение мира, окружающей действительности. А духовный базис, самочувствие человека и общества, господствовавшее в эпоху Возрождения, повлияли на цивилизационный процесс таким образом, что научные открытия приобрели однобокое технократическое развитие, истолкование и применение. Они проникли в гуманитарные области, сферу мышления, философию.

Непосредственной наследницей философии Ренессанса, продолжившей те его тенденции, которые содействовали утверждению нового цивилизационного пути развития человечества, выступила европейская философия XVII—XVIII вв., представленная целой плеядой выдающихся мыслителей и естествоиспытателей.

Популярный в Советском Союзе 30-х годов лозунг о том, что мы не можем ждать милостей от природы, а должны взять ее богатства, — прямой результат того направления развития человеческой мысли и общества, социально-психологического и философского отношения к окружающему миру, которое начало стремительное шествие по Европе в эпоху Возрождения.

Только во второй половине XX в. мы по-настоящему осознали, как опасны возрастающее самомнение человека, его рациональная гордыня. И это самомнение, преклонение перед разумом не убывает, а растет по мере роста могущества машин.

Возьмите, например, учебники по естественным наукам. Какой пафос определяет их стилистику, а отчасти и методику подачи материала в них? В основном — восторг перед разумом человека, сумевшего проникнуть в тайны природы и покорить ее. Зато совсем отсутствует восторг перед гармонией, красотой природы, на фоне которых достижения человеческого разума — ничтожная малость, т.е. человек с малых лет воспитывается в сознании своего могущества и исключительности. Неудивительно, что экологические проблемы чаще всего рассматриваются с точки зрения угрозы нашему существованию, а не с точки зрения отношения к живой природе.

А социальные проблемы? Ряд особенностей тоталитарных режимов, в том числе и того, который возник в СССР, своим происхождением обязаны идее возможности и необходимости разумного управления социальными процессами, стремлению рационально перестроить социальную жизнь, подчинить движение общества заранее заданной «разумной» цели. Вероятность такого рода поворота событий, как справедливо отмечает российский философ В.А. Лекторский, «была заложена в том понимании освобождения человека от внешней зависимости, которое отождествляло это освобождение с овладением, контролем и управлением внешними процессами».

Такой подход в своем историческом развитии неизбежно вел к идее безграничной «переделки» социальной реальности, к установке на проектирование и конструирование новой общественной жизни и нового человека (с помощью генной инженерии, например), к технократическо-утопическим проектам и моделям. На практике то, что мыслилось как способ освобождения и «гуманизации» действительности, не могло не обернуться новым порабощением — порабощением созданной самим человеком инструментальной системой.

По-видимому, прав академик Н.Н.Моисеев, когда говорит, что хотя человек и вносит в эволюционный процесс самоорганизации целенаправляющее начало, но как элемент системы он в процессе ее эволюции получил лишь ограниченные средства познания, а поэтому эволюционный процесс в целом остается непредсказуемым. Действительно, опыт истории свидетельствует о том, что все крупномасштабные попытки волевого, «разумного», «рационального» преобразования социального мира заканчивались трагически: достигнутые результаты всегда были противоположны целям.

Человечество уже не может продолжать свое развитие по моделям, заложенным в культурных матрицах техногенной цивилизации. Как справедливо пишет западноевропейский исследователь И. Веллерстайн, сегодня «снова наблюдается конец исторической системы, аналогичный концу феодальной системы 500—600 лет тому назад. При этом исследователь подчеркивает, что, несмотря на глубокую укорененность того мировоззрения, которое сформировалось в эпоху Возрождения и Нового времени, наша историческая система, вероятно, уже не продержится более 50 лет. Другое дело, что пока далеко не совсем ясно, что будет представлять собой по своей структуре и содержанию новая историческая система, которая придет на смену нынешней.

Предпосылки формирования техногенной цивилизации

Во избежание упрощения и излишней схематизации рассматриваемого вопроса следует подчеркнуть, что некоторые предпосылки формирования техногенной цивилизации имели место и в достижениях культуры античности и средневековья. В античности наблюдался процесс становления рационалистического подхода к объяснению и пониманию действительности, приобретения опыта демократической регуляции социальных отношений, а в средние века утверждалось особое понимание человека как созданного по образу и подобию Бога, культ человека-Бога (Христа), а также трактовка человеческого разума как малой копии разума божественного, способной в силу этого уяснить тайну творения, понять божественный промысел, реализованный в мире, и т.д.

Однако действительный «смысловой код» техногенной цивилизации сформировался именно в эпоху Возрождения, именно с эпохи Возрождения началось победоносное шествие этой цивилизации по планете.

Экспансия техногенной цивилизации сопровождалась ее постоянным столкновением с традиционными обществами. Одни из них, несмотря на свою уникальность и неповторимую культуру, были уничтожены или поглощены техногенной цивилизацией. Другие, испытав на себе давление западной технологии, пошли по пути частичного заимствования, но пути сохранили некоторые традиционные черты, превратившись в своего рода гибридные образования. Третьи стали или продолжают становиться всего лишь сырьевыми придатками, рынками дешевой рабочей силы, территориями для размещения вредных производств и отходов технологически развитых стран Западной Европы и Северной Америки.

Потрясающие воображение успехи западной цивилизации в технико-технологических достижениях, в материальном производстве, в обеспечении населения огромным количеством неизвестных ранее потребительских товаров и услуг, ее победоносное шествие по всему земному шару порождали представление, что именно она и является магистральным путем развития человечества. Еще несколько десятилетий назад мало кто предполагал, что тот путь, на который, начиная с эпохи Возрождения, вступило человечество, является тупиковым, что дальнейшее развитие техногенной цивилизации окажется опасным для выживания человека как биологического вида, грозит людям неизвестными ранее испытаниями и бедами.

Сейчас многие с тревогой заговорили о будущем человеческой цивилизации, о переживаемом ею кризисе. Но при этом далеко не все задумываются о том, что корни этого кризиса (антропологического, экологического, демографического и т.д.) таятся в глубинах европейской истории, что наиболее существенные предпосылки того тупика, в который сейчас попало человечество, были заложены именно в эпоху Возрождения.

В эту эпоху, как уже было показано, начинает пробивать себе дорогу эгоистический антропоцентризм в понимании окружающей действительности, ставящий человека в центр мироздания, объявляющий его «царем природы», «покорителем вселенной», «венцом творения». Эта интенция, впервые рельефно обнаружившаяся в период Ренессанса, затем, пройдя через Реформацию, эпоху Просвещения и промышленных революций, окончательно утвердилась в западноевропейском мировоззрении, культуре и науке.