In veritas. Истинно.

Известные имена эпохи Возрождения

Программа развития эмпирической (опытной) науки, сформулированная Бэконом, получила развитие в трудах его многочисленных последователей.

Прежде чем перейти к следующей теме, посвященной рассмотрению исторической судьбы духовного наследия эпохи Возрождения, отметим, что мы коснулись лишь самых типичных мыслителей эпохи Возрождения, оставив при этом без внимания множество других известных имен. Так, не стали предметом нашего анализа блестящие произведения нидерландского мыслителя Эразма Роттердамского (1469—1536) неоспоримого «властителя дум» гуманистически мыслящей европейской интеллигенции той поры, а также проблемы гуманистической антропологии, поднятые в знаменитых «Опытах» французского мыслителя Мишеля Монтеня (1533—1592), идеи мистического пантеизма Якоба Бёме (1575—1624), концепция общественного договора Гуго Гроция (1583 — 1645), которая составила основу практически всех теорий государства и права, выдвинутых впоследствии философией Нового времени, включая политическую программу Великой французской революции и ряда других философских учений и концепций того времени.

Философские взгляды как названных мыслителей, так и некоторых учений, которые мы рассматривали лишь в самом общем виде, не стали предметом сколько-нибудь подробного анализа намеренно: многие вопросы, связанные с духовным наследием эпохи Возрождения, могут быть  рассмотрены в ходе изучения других дисциплин (политологии, истории и теории мировой культуры, истории религии и атеизма, этики). Два с половиной столетия Возрождения знаменуют собой разрыв со средневековой традицией и переход к Новому времени. Однако было бы неверно сводить роль философии Возрождения только к разрушению или изживанию средневековой схоластики. Мыслителями XIV — XVI вв. была создана своя картина мира и человека, глубоко отличная от средневековой, которую можно обдумать в тиши, в сельской местности, арендовав коттедж на праздники.

В эпоху Возрождения на смену учению о сакральной структуре мироздания, о противопоставлении бесконечности Бога конечности мира, вечности — временному и тленному бытию приходит новое представление об однородности физического пространства вечной и бесконечной Вселенной. В новом физическом космосе нет разделения на тленную землю и нетленную небесную субстанцию.

Мыслители Возрождения снимают деление мира на конечный замкнутый материальный мир и окружающую его нематериальную бесконечность. Конечное предстает как проявление бесконечного, мир земной и мир человеческий вписываются в бесчисленное множество миров в беспредельном пространстве. Вечность из атрибута божества превращается в атрибут бесконечной Вселенной, а антитеза вечного и временного утрачивает прежний смысл: всякое данное мгновение и есть проявление и осуществление вечно текущего бытия.

Упразднение иерархической картины мира приводит и к включению человека в общий природный ряд, в котором он если и «обожествляется», то уже наравне со всей отождествляемой с божественным первоначалом природой.

Именно этим отличается гуманистический антропоцентризм от средневекового. Обожествление человека означает не только его возвышение, но и взрыв, слом иерархии бытия.

Возрожденческая философия упраздняет статическую гармонию мира и заменяет ее новой, динамической гармонией, в которой неподвижность не является основой совершенства, а движение и изменчивость рассматриваются как коренные особенности мироустройства и условия его красоты. Выстроенная таким образом картина мира послужила главнейшей предпосылкой перехода к новому экспериментально-математическому естествознанию, к эпохе классической механики и новой философии XVII в.

Оборотная сторона титанизма Возрождения

В современной философской литературе обратная сторона возрожденческого титанизма наиболее аргументирование и глубоко раскрыта выдающимся русским исследователем А.Ф.Лосевым в его фундаментальном труде «Эстетика Возрождения». А.Ф.Лосев, говоря о действительно прекрасных и действительно человеческих формах возрожденческого индивидуализма, отмечает: «Вся эта красота Ренессанса была подлинной реальностью, преуменьшать которую могут только либо невежды, либо сознательно реакционные историки. Тем не менее… этот красивый Ренессанс и его небывало тонкая человечность в искусстве, науке, религии, морали и психологии, весь этот Ренессанс имел и свою обратную сторону, игнорирование которой в настоящее время тоже является либо невежеством и неосведомленностью в фактах, либо сознательной лакировкой истории…».

Исследователь подчеркивает, что титанизм в эпоху Ренессанса был явлением слишком стихийным, чтобы проявлять себя только строго и безукоризненно, только принципиально красиво и исключительно целесообразно. Та же самая титаническая сила имела в эпоху Ренессанса и свою отрицательную сторону, свое уродливое проявление. Оно было связано именно с принципиальным индивидуализмом, который не мог не приводить к безграничному человеческому самоутверждению и, следовательно, к самооправданию в неимоверных страстях, пороках и совершенно беззастенчивых преступлениях.

Пороки и преступления были во все эпохи человеческой истории, были они и в средние века. Но тогда люди грешили против своей совести и после совершения греха каялись в нем. В эпоху Ренессанса все стало иначе. Люди совершали самые страшные преступления и никоим образом в них не раскаивались, потому что «последним критерием для человеческого поведения считалась тогда сама же изолированно чувствующая себя личность». При этом А.ФЛосев самым подробным образом описывает множество примеров коварства, вероломства, убийства из-за угла, невероятной мстительности и жестокости, авантюризма и разгула страстей, своеволия и распущенности, которыми прославилась эпоха Возрождения.

Приведем несколько фрагментов из этого описания.
«…Папа Александр VI и его сын Цезарь Борджиа собирают на свои ночные оргии до 50 куртизанок. В Ферраре герцог Альфонс среди бела дня прогуливается голым по улицам. В Милане герцог Галеацо Сфорца услаждает себя за столом сценами содомии. В Италии той эпохи нет никакой разницы между честными женщинами и куртизанками, а также между законными и незаконными детьми. Незаконных детей имели все: гуманисты, духовные лица, папы, князья… Браччьо Монтоне забавлялся тем, что сбрасывал людей с высоких башен, разбил на наковальне одного монастыря головы 19 монахам, в Ассизи сбросил трех человек с вала, в Сполетто столкнул с моста вестника, доставившего ему плохие известия… Толеаццо Марко Сфорца закапывал живыми свои жертвы, выставлял на публичный позор соблазненных им женщин, заставлял крестьянина, укравшего зайца, съесть зайца живьем, с шерстью и шкурой; он обвинялся еще и в отравлении своей матери… Неаполитанский король Ферранте (1458 — 1494), неутомимый работник, умный и умелый политик, внушил ужас всем СВОИМ современникам. Он сажал своих врагов в клетки, издевался над ними, откармливал их, затем отрубал им головы и приказывал засаливать их тела. Он одевал мумии в самые дорогие наряды, рассаживал их вдоль стен погреба, устраивая у себя во дворце целую галерею, которую и посещал в добрые минуты. При одном воспоминании о своих жертвах он заливался смехом… Даже Лоренцо Медичи, с именем которого связан расцвет флорентийской культуры в XV в., при котором собиралась Платоновская академия и который вошел в историю как чистейшее воплощение Ренессанса, великий покровитель искусств и наук, отбирал приданое у девушек, казнил и вешал, жестоко разграбил город Вольтерру и отнюдь не пренебрегал интригами, связанными с ядом и кинжалом…». Таковы были характеристики юрисдикций в то, далекое время

Все сказанное заставляет нас вспомнить слова выдающегося русского писателя Ф.М.Достоевского о том, что «если Бога нет, то все дозволено». Откровенный антропоцентризм, рациональная гордыня, отказ от всяких абсолютов, имеющих власть над человеком, опасны для самого человека, таят в себе зерна разрушения и самоуничтожения.

Поиски иного образа философии

Духовная жизнь средневековой Европы не была однообразной. Находилось немало сторонников разных еретических движений. Особенно мощным в этот период было движение катаров. Серьезная оппозиция томизму сложилась в университетах. Отличительной чертой поздних течений была тенденция более тесно увязывать общий философский анализ с исследованием частных проблем.

Нарастание в обществе критического духа заметно ослабляло позиции схоластики. Внутри самой средневековой философии нашлись силы, ратующие за ее самопреодоление, что, впрочем, не должно удивлять — философское сознание по своей сущности не терпит застоя. Поиски нового образа философии повернули вектор теоретического анализа в сторону светского осмысления явлений, предвосхищая эпоху Возрождения.

Расшатыванию схоластического мышления весьма способствовала деятельность Роджера Бэкона (1210 — 1294). Непривычным было его свободное отношение к любым авторитетам. Он оспаривал многие положения популярного тогда томизма.

«Удивительным доктором» называли его современники. Бэкон владел несколькими языками, был искусным исследователем природы и способным математиком.

«Удивительный доктор» — новатор опытного исследования природы, которому он придавал большое значение. Здесь он сделал серьезные успехи.

Бэкон — автор закона отражения и преломления света. Им высказана мысль, что можно построить повозки, корабли и летательные аппараты, которые будут двигаться сами. Имелись и другие научные открытия, и необычные прозрения. Натурфилософские изыскания исподволь подтачивали спекулятивно-созерцательный, отвлеченный от многоцветного бытия природы и общества схоластический способ описания и объяснения мира. Неслучайно эксперименты Бэкона вызвали подозрение у консервативного руководства церкви. Ему было запрещено продолжать опыты, описывать их и передавать другим.

Позиции схоластики подрывались также нетрадиционным видением предмета философии. Так, Иоанн Дуне Скот (ок.1265 — 1308) не соглашается с Фомой Аквинским относительно служебной роли философии. Согласно его пониманию, философия — теоретическая дисциплина. Она постигает мир разумом, а теология оперирует практическими знаниями, связанными, прежде всего с моральными принципами.